По данным ученых, регулярные реплики возможны до 2-х месяцев. Вызвано это тем, что восточная граница плиты Наска пододвигается под Южно-Американскую плиту.

Естественная скорость ее движения около 6-7 см в год. В результате мощного землетрясения 27 февраля, Наска “подлезла” под материк на 8 метров, тем самым “подвинув” на запад ряд городов ЮА.

Кроме того, землетрясение отклонило ось вращения Земли на 8 см, а земные сутки сократило на 1,26 микросекунды.

11 марта, в четверг, магнитуда очередного толчка составила 7,3. В это время, в Вальпараисо принимал присягу новый президент Чили Себастьян Пиньера. Из-за угрозы цунами, многие жители спешно покидали нижние районы города, создалась небольшая паника. К счастью, все обошлось.

В воскресение, около 9 вечера, 14 млн. жителей (90% страны) осталось без электричества. В большинстве регионов свет появился в течении нескольких часов, однако, по заявлению министра энергетики, полное восстановление системы электроснабжения страны займет порядка 6-ти месяцев.

Спустя 2 недели сильные реплики продолжаются, из 5-ти толчков за понедельник, магнитуда двух из них составляла 6,0 и 6,7.

И тем не менее, люди делают все возможное, чтобы вернуться к нормальной жизни. Такая солидарность, мужество и жизнелюбие достойны уважения.

Видео с камер наружного наблюдения:

Хочу отметить, что камеры зафиксировали только начало землетрясения. Где-то через минуту, амплитуда толчков начала резко возрастать и электричество отключилось. Самая жуткая тряска продолжалась в кромешной тьме под страшный грохот домов, воющие сигнализации машин и крики людей.

Click here to view the embedded video.

Фото следующих дней:

Железная дорога также получила в своё распоряжение современные поезда

Не смотря на продолжительность фильма (1,5 часа) многое осталось “за кадром”, но фильм стоит того, чтобы посмотреть

Чили. Между Андами и океаном

В ходе извержения, начавшегося утром 2 мая, в атмосферу было выброшено большое количество вулканического пепла, который поднялся на высоту около 6 км. В результате было принято решение об эвакуации полутора тысячи жителей городка Чайтен, расположенного в десяти километрах от вулкана.

Сотрудники спасательных служб раздают населению респираторы. Кроме того, местным жителям рекомендовали не употреблять воду из-под крана, поскольку водохранилища покрыты слоем пепла.

Ветер отнес пепловые тучи в соседнюю Аргентину, где власти были вынуждены закрыть школы и аэропорт.

[Вулканический пепел] Только за первые сутки вулкан выбросил около 200000 тонн пепла, покров которого достиг 30 см отметки в самом городе Чайтен. 6-го мая ситуация обострилась – полилась лава, выбросы пепла достигали 30 км в высоту. Вулканический смог распространился с территории Чили через всю Аргентину и достиг Атлантического океана вглубь на 300км. А к четвергу, метеорологи обещают, что облако достигнет Буэнос Айреса.

На данный момент всё население зоны бедствия эвакуировано и проводятся работы по оказанию помощи животным. Доставляется корм, оказывается мед. помощь.

Click here to view the embedded video.

Вообще в истории острова много случайного. Его первооткрыватель – капитан Хуан Фернандес решил сохранить в тайне свою находку, опасаясь конкурентов, а спустя некоторое время случайно умер при загадочных обстоятельствах. Хотя было ли то, что нашел испанец, островом Пасхи, до сих пор неясно.

Через 144 года на тот же клочок суши посреди Тихого океана наткнулся голландский адмирал Якоб Роггевен, причем произошло это событие в день христианской Пасхи. Так совершенно случайно остров Те Пито о те Хенуа, что в переводе с местного наречия значит Центр мира, превратился в остров Пасхи.

Причем адмирал Роггевен со своей эскадрой не просто плавал в этом районе, он тщетно пытался найти неуловимую землю Дэвиса – английского пирата, которая по его описаниям была обнаружена лет за 35 до экспедиции голландцев. Правда, никто, кроме Дэвиса и его команды, вновь открытый архипелаг больше так и не видел. А потому безрезультатные поиски наводили на мысль, что он мог просто уйти под воду. Ведь сейсмическая активность на дне Тихого океана в этих местах довольно велика, хотя погубить землю Дэвиса могло и извержение вулкана. Внезапный взрыв проснувшейся горы легко может разнести на куски даже довольно большую землю. Кстати, поблизости от Пасхи были и другие территории, нанесенные на карты и подробно описанные, а затем бесследно исчезнувшие.

Волей-неволей возникал вопрос: а не могли ли здесь еще до появления европейцев существовать крупные острова, большие архипелаги или целый материк? Для него даже придумали красивое название «Пасифида». Это косвенно подтверждалось и устными легендами о медленном опускании земли под воду.

После голландцев на острове бывали и другие исследователи, ученые, да и просто авантюристы. Он, словно магнит, притягивал к себе самых разных людей.

В свое время адмирал Роггевен, вспоминая о своем путешествии на остров, утверждал, что аборигены разводили перед идолами «моаи» костры и садились рядом на корточки, преклонив головы. После этого они складывали руки и раскачивали их вверх-вниз. Конечно, это наблюдение не в состоянии объяснить, кем на самом деле были для островитян истуканы. Но то, что в них заключался какой-то сакральный смысл, вряд ли подлежит сомнению.

Каждый из исследователей, побывавших на острове, считал своим долгом высказать предположение относительно назначения истуканов. Кук полагал, что это памятники погребенным правителям. Кэтрин Раутледж, исследовавшая остров в 1915 году, высказывала предположение, что часть истуканов изображала богов, а часть реальных людей. По утверждению профессора Метро, это были или боги, или обожествленные предки, или какие-то правители. Тур Хейердал считал, что это изваяния белых людей, прибывших на остров из Перу. К сожалению, в череде обрушившихся на остров несчастий, междоусобных войн и грабительских набегов никого особенно не интересовало взаимоотношение пасхальцев с «моаи». А они, судя по всему, были очень не простыми. Джеймс Кук, побывавший на острове в 1774 году, тоже оставил довольно поверхностное описание обычаев местных жителей.

Главным же в его записях было упоминание лежащих статуй, потому как до него никто ничего подобного не замечал. Однако предположение о том, что статуи повреждались или уничтожались только враждовавшими друг с другом семейными кланами, по меньшей мере, половинчато. «Моаи» могли падать сами, от времени, ветра и воды. Тем более что почти все истуканы были установлены на берегу спиной к морю и лицом в глубь острова. Первая же большая волна, вызванная землетрясением или подводным извержением вулкана, легко могла повалить не одну фигуру.

Во второй половине XIX века умер культ человека-птицы. Этот странный, уникальный для всей Полинезии, обряд был посвящен Макемаке – верховному божеству островитян. Избранный становился его земным воплощением. Причем, что интересно, выборы проходили регулярно, раз в год. При этом самое активное участие в них принимали слуги или воины. Именно от них зависело, станет ли их хозяин, глава семейного клана, Тангата-ману, или человеком-птицей. Именно этому обряду обязан своим возникновением главный культовый центр – скальный поселок Оронго на самом большом вулкане Рано-Као в западной оконечности острова. Хотя, может быть, Оронго существовал задолго до возникновения культа Тангата-ману. Предания сообщают, что наследник легендарного Хоту Матуа родился именно здесь. В свою очередь, его потомки через сотни лет сами давали сигнал к началу ежегодного состязания.

Весной на небольшие островки Моту-Као-Као, Моту-Ити и Моту-Нуи, расположенные недалеко от берега, прилетали посланники бога Макемаке – черные морские ласточки. Тот воин, который первым находил первое яйцо этих птиц и доставлял его вплавь своему господину, получал в награду семь прекрасных женщин. Ну а хозяин становился вождем, или, вернее, человеком-птицей, получая всеобщее уважение, почет и привилегии. Последняя церемония Тангата-ману прошла в 60-х годах XIX века – после катастрофического пиратского рейда перуанцев выбирать человека-птицу стало некому и не из кого.

Парадокс заключается в том, что в Полинезии больше невозможно встретить цивилизацию столь высокого уровня, загадавшую так много загадок. К тому же в Полинезии коренное население нигде не подвергалось такому насилию, если не сказать геноциду, как на острове Пасхи. Складывается впечатление, что едва ли не все человечество, словно в отместку за исключительность, задалось целью уничтожить эту маленькую популяцию островитян. Удивительно, что на острове Пасхи вообще удалось кому-то уцелеть. Белые люди столетиями методично уничтожали тех, кто теперь мог бы дать ответы на вопросы, интересующие всех. Судите сами: в 1862 году перуанские пираты забрали в рабство все (!) мужское население острова. Затем практически ниоткуда появился французский авантюрист Жан Батист Дютро-Борнье, сам себя объявивший его повелителем и в конце концов убитый своими же подданными. Некоторое время спустя христианские миссионеры начали ревностно искоренять островное язычество, сжигая еретические, по их мнению, таблички с древними письменами. А по прошествии нескольких лет на острове начинаются распри между европейцами. В 1888 году чилийские власти, присоединившие остров к своим владениям, организовали тут исправительную колонию. Чуть позже, сообразуясь с чьей-то больной фантазией, было решено, что остров Пасхи – идеальное место для разведения скота. И буквально все поселения, кроме уцелевшего поныне города Ханга-Роа, были разрушены.

И так продолжалось вплоть до начала XX века. Последний мятеж аборигенов против чилийцев был подавлен в 1914 году. Пожалуй, только после этого жестокие эксперименты прекратились, вот только к тому времени на острове не осталось практически никого из тех, кто мог бы хоть что-нибудь прояснить в его истории. Некоторые, правда, считают, что здесь и сейчас еще существует некий клан или орден упрямых пасхальцев, хранящих дедовские секреты и скрывающих от белых переселенцев древние знания. Факты подтверждают, что так оно и было в 20-х годах прошлого века и в принципе могло быть еще лет эдак 50 назад, когда остров был практически изолирован от мира, но вот сегодня уже маловероятно. Хотя, кто знает…

Сейчас на острове живет около трех тысяч человек. Из них только 150 человек – чистокровные рапануйцы, остальные же – чилийцы и метисы. Хотя опять-таки не совсем понятно, кого именно можно считать чистокровными. Ведь еще первые высадившиеся на острове европейцы с удивлением обнаружили, что жители Рапануи – полинезийское название острова – этнически неоднородны. Знакомый же нам адмирал Роггевен писал, что на открытой им земле жили белые, смуглые, коричневые и даже красноватого оттенка люди. Причем и сами островитяне прекрасно знали, что их предки происходили от разных народов.

И хотя нынешние жители, безусловно, полинезийцы, так было не всегда. И это подтверждается многими антропологическими, лингвистическими и другими исследованиями, что, собственно, и породило столь обширную географию поселений потенциальных предков здешних жителей, что можно только развести руками от безграничности человеческого воображения. В этот список попали и викинги, и древние египтяне, и некие таинственные атланты, и еще много кого. Но все это говорит опять же о том, что никто доподлинно не знает, откуда на самом деле пришли первопоселенцы. Ни известный на весь мир путешественник-исследователь Тур Хейердал, упорно отстаивающий свою теорию миграции островитян с берегов Южной Америки, ни те, кто считает, что прародители пасхальцев жили в Азии. Сторонники обеих теорий находят вполне убедительные доказательства своей правоты, но ситуация от этого не становится яснее.

Вероятнее всего, по каким-то причинам именно в начале 70-х годов XVIII века, то есть незадолго до прибытия Кука, начался очередной закат острова Пасхи. Большинство ученых склоняются к мысли, что это была гражданская война между короткоухими и длинноухими, обосновавшимися на близлежащем полуострове Поике.

Жестокие междоусобные войны на острове – вещь столь же реальная, как и аху – платформы-постаменты, на которые, собственно, и ставили «моаи». Их количество, кстати, говорит о том, что кланов на острове было довольно много и он был крайне заселен. По разным данным, число жителей вполне могло колебаться от 2 до 20 тысяч человек, что для такого маленького островка слишком много. Принято считать, что гражданские войны как раз и происходили из-за перенаселения и нехватки еды. Гнев островитян обращался друг на друга и на «моаи» как символ семьи врага.

Большинство теорий об истории и развитии острова Пасхи строится на устных преданиях. Происходит это потому, что никто до сих пор не может понять, что же начертано в письменных источниках – знаменитых табличках «ко хау моту мо ронгоронго», что в переводе приблизительно означает – рукопись для декламации. Большая часть их была уничтожена христианскими миссионерами, но и те, что сохранились, могли бы, наверное, пролить свет на историю этого таинственного острова. И хотя ученый мир не раз бывал взбудоражен сообщениями о том, что древние письмена наконец-то расшифрованы, при тщательной проверке все это оказывалось не слишком точной интерпретацией устных фактов и сказаний.

Большинство ученых просто не допускают того, что письменность могла возникнуть сама на отдельно взятой и очень небольшой территории. Но если она была привнесена извне, то откуда? Все опять возвращается к Хоту Матуа и тому, откуда он приплыл на Пасху. Ведь, по устным преданиям, именно он привез деревянные таблички, но пока они не могут определить это место.

В основе письма острова Пасхи лежат иероглифы, что для Полинезии составляет исключительное явление. Нигде больше на островах Тихого океана не встречалось даже следов иероглифического письма. Лингвистический анализ принципов написания, графика, материал – все это уводит исследователей слишком далеко: Перу, Боливия, Двуречье, Древняя Индия, хетты, шумеры, египтяне. При желании сходство можно найти со многими графическим системами и языками мира. Но понятнее от этого содержание «ко хау моту мо ронгоронго» не становится. С уверенностью можно утверждать одно – последние знатоки этой письменности, свободно ею владевшие, умерли в 20-х годах прошлого века, и, судя по всему, их древние знания умерли вместе с ними.

Если взобраться на вершины вулканов Рано-Кау или Рано-Рораку, то можно часами смотреть на темные вулканические озера в окружении пещеры Оронго, на петроглифы с изображением человека-птицы, на почти отвесную стену, уходящую в белую пену, и на островки вдали, где до сих пор каждой весной появляются ласточки – посланники бога Макемаке. Здесь все сохранилось так, как было сотни лет назад, когда на таинственном острове произошло то, что так тщетно пытаются понять и объяснить ученые всей планеты.
По свидетельству древних легенд, статуи якобы обладали способностью передвигаться самостоятельно. Задаваться вопросом, как именно это происходило на самом деле, нет никакого смысла – документальных свидетельств тому все равно не осталось. Но гипотез о передвижениях «моаи» существует множество, некоторые даже подтверждаются экспериментально, хотя все это опять же доказывает только одно – в принципе это было возможно. И, видимо, двигали статуи сами жители острова и никто иной. Правда, непонятно, для чего они это делали?
Далекие мастера вырубали «моаи» на склонах вулкана Рано-Рораку, расположенного в восточной части острова, из мягкого вулканического же туфа. Затем готовые статуи спускали вниз по склону и расставляли по периметру острова.
Высота большинства идолов составляет от пяти до семи метров, более же поздние изваяния доходили и до 10, и до 12 метров. Вес такого «моаи» не превышает в среднем 5 тонн. Туф, или, как его еще называют, пемза, из которого они сделаны, по структуре напоминает губку и легко крошится даже при легком на него воздействии

Природа: неизменность со времен Дарвина

Остров Большой Чилоэ (Isla Grande De Chiloe) – центр архипелага Чилоэ в Патагонии у южного побережья Чили – невелик: его площадь составляет около 8 тысяч кв. км. Вытянутую форму острова (примерно 180 км с севера на юг и 50 км с востока на запад) подчеркивает горный массив, как будто разделивший остров на две части – и две микроклиматических зоны.
Часть, обращенная к Тихоокеанскому побережью, покрыта зарослями вечнозеленых смешанных лесов. Из-за теплого и влажного климата, а также изолированности этой территории, здесь сложился ландшафт со своеобразной флорой и фауной.
Смешанные леса здесь имеют весьма «пестрый» облик – в них можно встретить и терпентинное дерево, и мирт, и лиственницы.
На острове обитает особый вид коричневых лис, горные обезьяны, чилийские длинноносые опоссумы-землеройки, карликовые олени пуду (самые маленькие в мире – их высота 35-45 см), певчие птицы, большие патагонийские дятлы – стук их клювов слышен на расстоянии 100 м и многие другие виды животных. На побережье и близлежащих островах – лежбища морских котиков, а также колонии пингвинов – здесь размножаются два вида этих птиц – пингвины Магеллана и пингвины Гумбольдта. В прибрежной гальке можно увидеть их гнезда и птенцов, сбившихся в «ясли» в ожидании родителей, отправившихся за прокормом.
В 1834 году во время кругосветного путешествия на «Бигле» в этих местах побывал молодой Чарльз Дарвин, описавший многие виды местных животных в своем «Журнале». Современные биологи отмечают, что с момента пребывания великого ученого ландшафт Чилоэ остался практически неизменен. Эта часть первозданной природы этих мест – нетронутой и тщательно оберегаемой – объявлена Национальным парком.
Разнообразная география этих мест благоприятна для самых разных видов туризма – от пешеходных прогулок и плавания на лодках к островам до конных походов и велосипедных маршрутов, ведущих к старинным испанским фортам, крепостям и церквям на западной части побережья.
Люди: жизнеспособность традиций

Климат западной части острова, обращенной к материку, много лучше. Именно здесь проживает большая часть населения. Здесь построены главные города острова – Анкуд и Кастро, а также множество мелких деревень. Берег изрезан следами ледников – словно норвежские фьорды в миниатюре. Горный хребет, расположенный посередине Чилоэ, укрыл побережье от ветров и создал «внутреннее море» – залив Корковадо. В нем находится множество небольших островов. Местами они располагаются столь близко друг к другу, что в отлив до них можно добраться пешком.
В течение XVI-XVII веков потомки испанских завоевателей и коренное население ассимилировались, причем традиции тех и других причудливо переплетались, но их отголоски и сейчас можно различить в образе жизни и мифологии современных чилотов. Иезуиты послали на остров специальную миссию, причем ее деятельность была здесь весьма эффективной: в XVII-XVIII веках чилоты имели репутацию самого грамотного населения в здешних краях. И несмотря на изоляцию остров оставался одним из форпостов испанского владычества в Новом Свете, пока в 1826 году здесь не установила свою власть молодая чилийская республика.

Благодаря географическому положению остров оставался в стороне от политических бурь XIX и XX столетий. Очевидно, поэтому здесь сохранились не только форты испанских завоевателей и старинные деревянные крепости, но и уклад островной жизни – неспешный, основательный, а жители Чилоэ и сейчас славятся гостеприимством и миролюбием, хотя их быт во все времена был весьма непритязательным.

Чарльз Дарвин писал в 1835 году: «Приход наших шлюпок был редкостным событием для этого тихого, уединенного уголка мира; почти все жители пришли к берегу поглядеть, как мы разбиваем палатки. Они были очень вежливы и предлагали нам свое гостеприимство, а один человек даже прислал нам в подарок бочонок сидра. Во второй половине дня мы засвидетельствовали свое почтение губернатору – тихому старичку, по своему облику и образу жизни вряд ли стоявшему выше английского крестьянина. Ночью пошел сильный дождь, но и он не рассеял плотного кольца зрителей вокруг наших палаток. Неподалеку от нас расположилось индейское семейство, приехавшее в челноке с Кайлена. Им негде было укрыться во время дождя. Наутро я осведомился у молодого индейца, насквозь промокшего, как он провел ночь. Он оказался вполне довольным и ответил: «Muy bien, senor» [«Очень хорошо, сеньор»]. Мне никогда не случалось видеть более любезных и скромных манер, чем у этих людей. Обыкновенно они, прежде всего, заявляют, что они бедные уроженцы этого места, а не испанцы, и страшно нуждаются в табаке и прочих предметах удовольствия».

Вообще, удивительна схожесть наблюдений наших современников и путешественников прошлых веков: все они писали о Чилоэ, как о месте, где времени как будто не существует – местная жизнь повинуется своему собственному ритму. Жаклин Винд, журналист и фотограф из Канады, в своем эссе назвала Чилоэ «островом забытого времени». Это, конечно, иносказание. А вот совершенно серьезные строки Дарвина, сделанные в позапрошлом веке: «Ни у кого нет часов, и одному старику, умеющему якобы правильно определять время, поручено наугад звонить в церковный колокол».

Повседневный быт островитян хранит самые яркие черты древних традиций. Более 30 000 жителей Кастро (одного из крупнейших городов Чилоэ) живут в палафитос – домах, построенных на сваях. Подобная конструкция жилища была распространена во многих приморских городах Чили в XIX веке, когда водное сообщение играло ведущую роль в торговой и транспортной системах. Входные двери (иногда с балконами) находятся прямо у воды, чтобы во время прилива можно было подплыть к дому прямо на лодке, в то же время сваи предохраняют фундаменты от влаги. По морским каналам палафитос часто перевозили с места на место, используя при этом в качестве тяглой силы волов.
Раскраска палафитос в синий, желтый и розовый цвета, которая делает столь узнаваемым городской пейзаж Кастро, – дань традиции, органично сложившейся на Чилоэ: здесь всё – от бирюзового океана и холмов, покрытых изумрудной травой, до ярких цветов – всё, независимо от цвета, имеет насыщенный тон.

Деревянная «черепица», состоящая из длинных и узких дощечек, – еще одна характерная черта местных жилищ: она вошла в моду в середине XIX века благодаря немецким поселенцам в Чили: таким образом уроженцы Германии стремились придать элегантности своим новым домам. К тому же местное дерево алерсе (по свойствам аналогичное кедру), которым, собственно и облицовывают постройки, устойчиво к воздействию влаги и ветра.

На побережье залива, а также на островах есть поселения, где люди отказались от благ цивилизации, таких как например, электричество и живут, как и сотни лет назад, рыболовством, сбором устриц и водорослей. В местных деревнях сохранился древний обычай «минга»: сообща строить дом или выполнять сельскохозяйственные работы. Этот обычай распространен повсеместно не только как дань традиции, но и как свидетельство сохраняющегося «общинного» духа. Помощникам – соседям, родственникам или друзьям денег не платят, но обеспечивают пищу и вино.

Чилоты помнят множеств старинных кулинарных рецептов. Например, «куранто» – горячее густое кушанье из мяса, картофеля, злаков, рыбы, копченостей и т.д. здесь готовят на горячих камнях в углублении, вырытом в земле: ингредиенты выкладываются слоями и в процессе готовки пропитываются соками и запахами. «Ретименто» – целый ритуал готовки свежей свинины в котлах на открытом огне: жареное мясо, шкварки из свиной кожи и кровяные колбасы здесь запивают чичей – алкогольным напитком, который готовили еще индейцы. Сырье для чичи, также как и технологии ее приготовления в различных регионах Южной Америки различны: ее готовят из риса, кукурузы, сока юкки – в Чилоэ ее производят из яблочного сока.

Картофель – основа местной кухни: на острове насчитывается 286 его сортов. По многочисленным предположениям, именно Чилоэ является родиной «второго хлеба», но чилийские ученые ставят объективность выше патриотических пристрастий – и в качестве более обоснованных версий выдвигают происхождение картофеля из Перу, Аргентины или Боливии.

Множество деревянных и каменных церквей сохранились в Чилоэ со времен испанского владычества. Можно сказать, что местную архитектуру создали те же иезуиты в XVII-XVIII веках. Их дело продолжили францисканцы в XIX столетии. Церкви, в которых красиво и необычно сочетаются готика и классические традиции, органично выглядят в природном ландшафте Южной Америки.
Деревянная культовая архитектура вообще уникальна для Латинской Америки – очевидно, на Чилоэ появление таких церквей связано с обилием дерева как строительного и отделочного материала. Кстати, деревянные церкви на Чилоэ построены без единого гвоздя – похожая техника применялась зодчими Руси.
Кстати, дерево активно используется и в современных интерьерах, не только в отделке дверных и оконных проемов, облицовке стен, но и в сочетании со стеклом и мрамором. Деревянные поделки (наряду с яркими и теплыми изделиями из шерсти) – знаменитые местные сувениры.
Мифология острова весьма причудлива: она еще раз демонстрирует живучесть языческих верований – может, потому что мифы близки мировоззрению чилотов. Местные жители рассказывают легенды про Трауко – уродливого карлика из леса, соблазняющего девушек, которые не в силах противостоять его магическим чарам. Камахуэто – бык-единорога, порошок из рога которого обладает волшебными целительными свойствами, но в больших количествах приводит к безумию. Василиск – хорошо знакомое по преданиям европейского Средневековья существо с головой петуха, проникающее в дом и вытягивающее здоровье из его обитателей. Калеуче – корабль-мираж с ведьмами на борту, завлекающими мечтающих о богатстве торговцев и превращающих несчастных в животных или деревья (есть мнение, что этот миф восходит к реально существовавшему датскому судну пиратов, терроризировавшем местные воды). Пинкойя – прекрасная морская сирена. Она наполняет сети рыбаков дарами моря и помогает потерпевшим кораблекрушение. Множество разнообразных ведьм умеют вводить людей в транс, превращать их в другие существа или предметы, причинять вред.
Европейцы впервые увидели Чилоэ в 1540 году с борта корабля. Восемнадцать лет спустя остров было объявлен владением Испании, а в 1567 нем был построен первый город – порт Кастро. Но добираться до маленькой колонии и поддерживать с ней постоянную связь испанцам было трудно, Чилоэ оставался «краем света», а после восстания индейцев мапучи на материке – и вовсе оказался в двухсотлетней изоляции.
Причудливые мифы о страшных или забавных существах кажутся нелепыми, но действительность порой своеобразно подтверждает эти сказки, сложившиеся в древности. Так, в 2004 году гигантские прожорливые кальмары заполонили акваторию Чилоэ, устроив охоту на рыб: сотни головоногих буквально толпились у берегов острова. Облик этих огромных существ с метровыми щупальцами, клювоподобными мордами и глазами размером с тарелку, глядящими из морских глубин, вполне соответствовал местным сказаниям про морских чудовищ. Ужас, который они наводили на рыбаков, и изумление, которое испытывали ученые, вполне соответствовали эмоциям моряков прошлых столетий, видевших в неведомых силах океана игры сказочных чудовищ. Перевес сил природы, как в прошлые времена, был налицо: рыбаки остались без улова, а кальмары абсолютно не пострадали – в чилотской кухне их не используют.
Однако мифы – не единственная характерная особенность менталитета чилотов. Пожалуй, самая интересная черта их мировоззрения и образа жизни – это единение с природой, что само по себе делает человеческую жизнь яркой и подлинной. Как писал в книге «Дорога китов» уроженец острова Франсиско Колоане «в Чилоэ, где так изменчиво море и небо, каждый день непохож на вчерашний».